Семь заветных слов   Даже тот, кому нечего сказать миру, найдёт для него пару крепких слов. (Иван Иванюк)  
  Лирика Древнего Египта Ораторы Древней Греции Русские былины Философские разговоры Слово Пушкина Литературная гостиная Лингвистика  

Главная

Философские разговорыФилософия и поэзия Омара Хайама
Мишель Эйнем из замка Монтень
Т. В. Кузнецова. Народность искусства как проблема эстетической теории
В. Ф. Шаповалов. Творчество: борьба, свобода и духовное одиночество
А. Т. Павлов. Особенности русской философии
О. С. Пугачев. Философия В. Соловьева
Ю. М. Устюшкин. Культура и гуманитарное знание
В. И. Холодный. Духовный потенциал цивилизации: кризис и возрождение


Словарь старинных слов:

Ярыжка — пьяница.


Татьяна Латукова - детектив Ведьма в лесу
Остросюжетный роман
Татьяны Латуковой
ВЕДЬМА В ЛЕСУ


Духовный потенциал цивилизации: кризис и возрождение

8. Ленинский большевизм – жажда справедливости и расправы

В. И. Холодный

В теоретико-практической деятельности Ленина беспрецедентно объективировался национальный и общечеловеческий народный характер с его, казалось бы, взаимоисключающими атрибутами. Этот факт так или иначе фиксируется в нашей периодической печати. Приведу мнение Ю. Н. Афанасьева: «Да, Великий Октябрь тысячекратно усугубил наши трудности, но, явившись причиной многих трагических явлений нашего бытия, он, в свою очередь, тоже был лишь следствием — следствием патриархальщины и тоталитаризма... То есть... большевизму ленинскому предшествовал большевизм народный. Именно этот последний стал основой невиданного массового насилия. Именно он же продолжает оставаться и сегодня основой для сохранения у нас авторитарных властных структур». [Афанасьев К. З. Иного не дано//Демократическая Россия. 1990. № 5. Ноябрь. С 2]

Соглашаясь с выводом Афанасьева об авторитарности народного характера и его первичности по отношению к мировоззрению большевиков, думается, все же, что этот факт можно интерпретировать куда менее однозначно.

Прежде всего, накликая на себя гнев левых и правых, и просто здравомыслящих людей, я поставил бы имя Ленина в один ряд с мифическими фигурами Будды и Христа. В культе Будды выразилось стремление человека к запредельному духовному совершенству; отчужденному от всякой социальной жизнедеятельности. В культе Христа сосредоточились предельные смысложизненные установки людей в органическом единстве с их бытовым существованием. Христос — идеал человеческой жертвенности, хотя на практике реальные народные герои во многом не соответствовали этому идеалу.

Люди всегда подвергались насилию, и героическая борьба против него также сопровождалась насилием. В реальном образе Ленина с удивительной емкостью воплотился этот трагический факт истории, обусловливающийся прежде всего народным характером, которому в одинаковой мере была присуща жажда всеобъемлющей социальной справедливости и расправы над своими реальными и мнимыми обидчиками.

Народы ожидали второго пришествия Христа и апокалипсиса. Хотелось бы надеяться, что эти ожидания уже осуществились в ХХ в. в лице Ленина, российской революции и последующих трагических событий в нашей стране и во всем мире; и что дальнейшая история пойдет по пути прогрессирующего понижения социальной несправедливости, вызывающей к жизни жестокие гражданские распри.

Сумеет ли человечество XXI в. сделать бесповоротный гуманистический выбор или опять будет попадать в «ловушки» «сгнетенной» (А. И. Герцен) ненависти, во многом зависит от мировоззренческих брожений сегодняшнего нашего общества. Если не будут фундаментально учтены страшные уроки ХХ в. и бездумное нагнетание страстей продолжится, то история повторится, и, возможно, Ленин тогда перестанет быть самой трагической исторической личностью, каким я его считаю.

Сейчас наше общество вступило в период освобождения от большевистски-сталинистских стереотипов, что в свою очередь активизирует поиски всего мирового сообщества истоков куда более жизнеспособного в духовном отношении способа человеческого существования, чем современная западная цивилизация с ее либерально-юридическими атрибутами. На этом пути человечество способно произвести глубинную рефлексию прошлого духовного опыта и добиться такого положения, когда, говоря словами Герцена, «никто из осужденных не уйдет от казни: ни самодержавие петербургского царя, ни свобода мещанской республики» [Герцен А. И. Избр. филос, произв. Т. 2. С. 78 — 79]. Другими словами, отказываясь сегодня от казарменного социализма, мы должны осознать, что и либерально-юридическая цивилизация нуждается в принципиальном духовном перевоплощении, что в различных вариантах давно осознается на Западе.

Публикуется по изданию: Вестник Московского университета. Серия 7. Философия. №6 1992 год



Следующая страница: 9. Запад, Восток, Россия

   • Начало  • Философские разговоры   • В. И. Холодный. Духовный потенциал цивилизации: кризис и возрождение   • 8. Ленинский большевизм – жажда справедливости и расправы  


  Лирика Древнего Египта  |  Ораторы Древней Греции  |  Русские былины  |  Философские разговоры
Слово Пушкина  |  Литературная гостиная  |  Лингвистика
 
  © Семь заветных слов, 2009-2020.
Статьи, лекции, заметки по лингвистике и литературе от древнейших времен до наших дней.
Слова и речи известных людей, афоризмы, тексты книг, рецензии и обзоры художественной литературы.
О проекте
Карта сайта
Сделано Tatsel.ru
Яндекс.Метрика