Семь заветных слов   Слова - самый сильный наркотик из всех, которые изобрело человечество. (Р. Киплинг)  
  Лирика Древнего Египта Ораторы Древней Греции Русские былины Философские разговоры Слово Пушкина Литературная гостиная Лингвистика  

Главная

Философские разговорыФилософия и поэзия Омара Хайама
Мишель Эйнем из замка Монтень
Скептический фидеизм Монтеня
Философские идеи Монтеня
Народность искусства как проблема эстетической теории
Творчество: борьба, свобода и духовное одиночество
Особенности русской философии
Философия В. Соловьева
Культура и гуманитарное знание




Татьяна Латукова - детектив Ведьма в лесу
Остросюжетный роман
Татьяны Латуковой
ВЕДЬМА В ЛЕСУ

Философия В. Соловьева: идея воскресения

О.С.Пугачев

Среди христианских основ соловьевского учения важно отметить идею воскресения, поскольку она имеет не только биологический, но и величайший нравственный смысл. Смерть — величайшее зло на земле, «бедствие всех бедствий». Для Соловьева жажда бессмертия и правды, понимаемой здесь как нравственное совершенство,— это то, что возвышает человека над природой. Бессмертие, взятое само по себе, не имеет смысла, так же. как теряет его и совершенство, когда оно силой времени и смерти обращается в прах. Двум категориям — правде и бессмертию, противостоят другая пара — смерть и грех: стоит только человеку попытаться подняться над природой, приблизиться к истине, как смерть сравнивает его со всеми земными существами, а грех делает даже хуже их. Смерть понимается Соловьевым как «недолжное» и с нравственной, т. е. человеческой, точки зрения — противоестественное явление.

Показательно в этой связи обращение философа к образу Сократа, радующемуся смерти: Соловьев считает эту радость извинительной, с точки зрения человеческой усталости и слабости, но она отнюдь не составляет свойства высшего сознания, которое в данной ситуации было бы опечалено дважды: во-первых, нравственным беззаконием, проявленным обществом, осудившим праведника, и, вовторых, беззаконием физическим, выразившимся во власти бездушного вещества — яда — над живым телом. «Смертоборчество» Вл. Соловьева — один из сильнейших нравственных мотивов его творчества. Нравственная сущность его такова, что имеет непреходящее и в этом смысле абсолютное значение. Действительно, «человек» и «смертный» — синонимы, что и делает проблему жизни и смерти постоянно актуальной.

Человечество в целом никогда не мирилось и, видимо, не смирится с мыслью о конце для всего живого и для себя самого. Какие бы «отвлекающие средства» ни придумывали различные философские школы, какие бы утешительные слова ни произносились некоторыми религиями,— во все времена, в разных странах и у разных народов — нигде смерть не вызывает ип равнодушия, ни тем более радости Мы не имеем здесь в виду особых случаев, таких, как «воспитание к смерти» и т. п., поскольку они по понятным причинам не смазывают картины в целом.

Человек есть, пока он жив... Мы можем, конечно, повторить то, что стало звучать и восприниматься как обыденное: после своей физической смерти люди продолжают существовать через свои дела, потомство, память о них,— но все это никого не утешает: как ни суди, а в таком посмертном существовании пребывает .не сам человек, а то, что он совершил, или след, который оставлен им в памяти живущих, но кому в голову придет серьезно сравнивать эту бледную тень умершего со всем богатством его живой личности?

Конечно, идея бессмертия всегда выглядела, мягко говоря, утопичной. По словам героини пьесы К, Чапека, люди только и делают, что умирают. И все-таки, позиция «смертоборчества», занятая в русской философии Вл. Соловьевым и (с еще большей силой направленности на начало практической работы по ее осушествлению) Н. Ф. Федоровым, кажется нам более соответствующей нравственному достоинству человека, чем послушное следование и в этом случае «законам природы»,— ведь человек, его сущность не ограничивается только природным. (Семенова С. Г. Николай Федоров. Творчество жизни. М., 1990. С. 103 — 111.)

Залогом воскресения был для Соловьева, как и для всех христиан, Иисус. Когда мы говорим о религиозности русского мыслителя, то следует иметь в виду ряд ее особенностей, которые давали повод к такого рода высказываниям, как, например, суждение К. Мочульского: «Трудно представить себе более решительное отречение от прежних заветных верований. Раньше Соловьев выводил понятие добра из понятия Бога, теперь понятие Бога он пытается вывести из понятия Добра». (Гулыга А. В. Философия любви. Вступительная статья в кн. Соловьев B. С. Т 1. С. 38.)

Еще более резко звучит упрек Л. Шестова: Соловьев «...свои убеждения приписывает и Высшему Существу». «...свой собственный разум, свое понятие о добре, нисколько не колеблясь. ставит на место Бога. И это называет религиозной философией». (Голубев А. Н. Понятие личности в этике Владимира Соловьева. //Вопр. философии. 1978. № 3. С. 128.) Действительно, соловьевское толкование, например, текстов Писания часто выходит за рамки канонической экзегетики, однако он всегда верен духу текста и учения, и вряд ли приведенные упреки заслуженны, хотя они показательны в том плане, насколько Соловьев был творчески и именно философски свободен в идейных границах христианства.

В работе В. А. Кувакина четко обозначена двуаспектность этики Соловьева в отношении концентрации внимания не только на проблемах личности, но и общества: «Реализм социальной нравственной нормы, предлагаемой русским философом, состоит, как он сам подчеркивал, в утверждении такого суверенного достоинства человека, которое не замыкалось бы, как это имеет место в этике Канта на формальной чистоте доброй воли, а вплеталось бы в многообразие коллективной жизни людей, включалось бы в мировой всеединый процесс восхождения к Истине, Добру, Красоте». (Кувакин В. А Философия Вл. Соловьева. М., 1988. С. 29 — 80.)

Соловьев проводил ясное разграничение между теми, кто, упражняясь в изобретении систем морали, смотрит на них как на необязательные ни для себя, ни для других таких людей и их построения он называл несерьезными) и теми, кто следует моральным принципам, провозглашенным ими. Его самого должно отнести к людям второго типа, хотя здесь необходимо помнить о том моменте, что философ никогда не «читал мораль», потому что это означало бы поставить себя выше того, кому она адресована, а такое претило его христианской душе.

Публикуется по изданию: Вестник Московского Университета, серия 7 - Философия. №6, 1992 год


С материалистическими взглядами на мир и возможность бессмертия можно познакомиться на сайте "Волшебство науки". Сайт рассматривает различные вопросы науки и техники, а также публикует биографические статьи об учёных. Современниками В.Соловьёва были первые русские женщины-химики и талантливые русские инженеры - создатели прообразов военной техники, определившей мрачную историю ХХ века. Параллельно Соловьёву работали математики и технологи в самых разных отраслях производств, чьи практические разработки создали базу для выхода человечества на новый уровень жизни.



Следующая страница: Философия В. Соловьева: единство слова и дела

   • Начало  • Философские разговоры   • Философия В. Соловьева   • Философия В. Соловьева: идея воскресения  


  Лирика Древнего Египта  |  Ораторы Древней Греции  |  Русские былины  |  Философские разговоры
Слово Пушкина  |  Литературная гостиная  |  Лингвистика
 
  © Семь заветных слов, 2009-2016.
Статьи, лекции, заметки по лингвистике и литературе от древнейших времен до наших дней.
Слова и речи известных людей, афоризмы, тексты книг, рецензии и обзоры художественной литературы.
О проекте
Карта сайта
Сделано Tatsel.ru
Яндекс.Метрика